Sis Alenushka (sis_alenushka) wrote,
Sis Alenushka
sis_alenushka

Теория Кэрол Гиллиган: этика заботы

Оригинал взят у kamalidevi в Теория Кэрол Гиллиган: этика заботы
Оригинал взят у sadcrixivan в Теория Кэрол Гиллиган: этика заботы
Можно ли вас назвать нравственным водителем? Я имею в виду, когда вы принимаете решения о том, что вы делаете, находясь за рулем машины, каковы ваши истинные мотивы? Лоуренс Колберг выделяет шесть уровней морального развития, которые могут пролить свет на то, на каком уровне этого развития мы находимся, сидя за рулем. Заимствуя и расширяя теорию когнитивного развития Пиаже, Колберг пришел к выводу, что наши нравственные действия служат отражением наших ментальных способностей к вынесению суждений. Когда мы рассуждаем на низком уровне нравственного развития, это происходит потому, что мы не являемся слишком утонченными мыслителями. А когда мы рассуждаем с точки зрения наивысших уровней нравственного развития, мы делаем это потому, что обладаем способностью к высокоуровневому, обоснованному, абстрактному мышлению. При нормальном развитии, по мере взросления и обретения интеллектуальной зрелости, мы проходим по очереди одну за другой все шесть стадий. Сначала мы рассуждаем на уровне стадии 1, затем стадии 2 и так далее, вплоть до стадии 6 (при условии, что мы когда-нибудь станем достаточно умны). Конечно же , не все люди, достигнув зрелости, мыслят утонченно, соответственно, нет никаких гарантий того, что любой, у кого есть водительские права, руководствуется нравственными принципами высокого уровня.

Колберг создал свою теорию морального развития на основе изучения ответов мальчиков и мужчин по поводу довольно известной ныне «диллемы Гейнца». Дилемма Гейнца – это вымышленная история человека по имени Гейнц, чья жена умирала от рака. В городе, где жил Гейнц, был лекарь, создавший лекарство, которое могло вылечить эту женщину, но лекарь назначил цену в 2000 долларов за одну-единственную дозу. К несчастью, Гейнцу удалость собрать только половину требуемой суммы. Тем, кто принимал участие в исследовании Колберга, были заданы следующие вопросы: 1) Должен ли Гейнц украсть лекарство? 2) Почему?

Колберг проанализировал ответы мальчиков и мужчин на данные вопросы и обнаружил, что в принципе, не имеет большого значения, говорили ли они, что Гейнц должен или не должен украсть лекарство. Наиважнейшим, скорее было то, какие причины они называли, объясняя, почему Гейнц должен или не должен совершить это. Исходя из того, какие логические обоснования давали респонденты, их относили к одному из шести уровней вынесения моральных суждений.

Согласно Колбергу, обнаруживается, что на ранних стадиях развития морали, которые мы обычно проходим, учась в начальной школе, наши действия мотивированы, преимущественно, наказаниями и наградами. Если мы делаем что-либо, чтобы избежать проблем, то по Колбергу, мы находимся на стадии 1. Если мы делаем что-либо, чтобы получить некоторую награду, значит, мы находимся на стадии 2. На этих самых примитивных стадиях морального развития наше мышление привязано напрямую к плохим последствиям, которые могут иметь место, если чего-то не сделать, или к конкретным наградам, которые можно получить, что-то сделав. Колберг назвал моральные суждения, относимые к стадиям 1 и 2, «предконвенциональным» уровнем морального развития.

Суждения более высокого уровня, выносимые на стадиях 3 и 4, находят свое отражение в действиях, которые мы делаем потому, что нам положено их делать. Люди ожидают их от нас. На данных стадиях наша нравственность привязана к мыслям в отношении того, какие мысли возникнут у других людей по поводу выбранного нами плана действия (стадия 3), или к мыслям, которые у нас возникают в отношении выполнения своих обязанностей или следования набору конвенциональных правил (стадия 4). На этих стадиях нас уже больше не заботят непосредственно происходящие с нами события, главным образом, нас волнует то, как не «потерять лицо», как не разочаровать других и как «не нарушить равновесие». Согласно Колбергу, две данные стадии представляют собой «конвенциональный» уровень морального суждения.

Когда наши умственные способности становятся развитыми до такой степени, что мы можем мыслить абстрактно, когда мы можем прикидывать, каким образом наши действия повлияют на общество или даже на все человечество, это значит, что мы находимся на самых усложненных уровнях морального развития. На данных стадиях высшего порядка мы делаем нравственный выбор, уже не исходя из того, что случится с нашими родственниками или друзьями, и не исходя из того, нарушаем ли мы какие-либо правила или законы. Вместо этого мы основываем свои решения на том, будут ли наши действия совместимы с некоторым набором сформированных нами «универсальных этических принципов» (стадия 6). Стадия 6 морального развития припасена лишь для редчайших, умнейших, самых добродетельных среди нас. К их числу относятся люди наподобие Мартина Лютера Кинга и Махатмы Ганди. К сожалению, стадии 6 достигает слишком мало людей, поэтому Колберг, в конечном счете отказался от нее и исключил из своего списка. Но в любом случае стадии 5 и 6 представляют собой «постконвенциональный» уровень морального развития.



Возможно, сейчас вы думаете над тем, зачем я потратил несколько последних абзацев на разговор о каком-то парне по имени Колберг и о его теории морального развития, в то время как, предположительно, данная глава должна быть посвящена некоей Кэрол Гиллиган и женской психологии! Ответ состоит в том, что невозможно на самом деле понять теорию Гиллиган, не зная определенных вещей о теории Колберга. Хотя Гиллиган и являлась студенткой Колберга, она столь яростно выступала против его теории морального развития, что все закончилось созданием ею собственной теории. Поэтому для того, чтобы понять, от чего отталкивалась Гиллиган, сначала вам необходимо понять ту интеллектуальную обстановку, против которой она подняла мятеж. Именно против этой обстановки, в частности, и против сообщества детских психологов в целом, она подняла революцию, опубликовав в 1982 году свою книгу «С другой точки зрения» (In a Different Voice).

Больше всего в теории Колберга Гиллиган раздражало то, что в ней, как и, преимущественно, во всей традиционной психологии, ведущее положение занимали исследования, проводимые исключительно на мальчиках и мужчинах. Это как если бы мальчики и мужчины были стандартом, планкой, на которую необходимо равняться, а любое отклонение считалось исключением. По мнению Гиллиган, результатом игнорирования девочек и женщин явилось то, что в основе большинства теорий о человеческой природе лежали взгляды мужчин. Данная жалоба применима к таким популярным теориям, как теория Пиаже, и таким старым, как теория Зигмунда Фрейда.

Если вы помните, то главное утверждение Фрейда сводилось к тому, что личностное развитие основано, главным образом, на признании мальчиком, что 1) у него есть пенис; 2) и что он хочет его использовать. В теории Фрейда девочки по определению были ущербны, поскольку у них отсутствовал пенис. На самом деле, как он считал, девочки проводят свою жизнь в попытках заполучить отсутствующий пенис. Такую мотивацию он назвал «завистью к пенису». Очевидно, что если «нормальное» личностное развитие основано на открытии и целенаправленном использовании собственного пениса, то тогда половина человечества просто обязана иметь серьезное личностное расстройство! Не кажется ли вам это предубеждением?

Первые главы своей книги Гиллиган посвятила краткому обзору истории психологии, чтобы показать, как психология систематически не обращала внимания на взгляды и мнения женщин. Гиллиган предлагает действительно убедительные примеры. Среди прочих она называет имена Фрейда и Пиаже. Но большая часть ее критики обращена на теорию Колберга. На протяжении оставшихся глав она оперирует данными, как мечом, при помощи которого она высекает альтернативу мужскому взгляду на сферу морали.

Хотя, возможно, вы поддались бы искушению и подумали, что альтернативой мужскому взгляду является женский взгляд, но Гиллиган тут же замечает, что подобное сверхобобщение было бы преждевременным. Описываемый ею альтернативный взгляд может быть, несомненно, типичным для женщин способом получения знаний об окружающем мире, но мужчины также способны пользоваться им. Таким образом, вместо того, чтобы фокусировать внимание на отдельных нравственных качествах мужчин и женщин, она предлагает подумать о двух подходах, один из которых формулируется в терминах этики заботы, а другой – этики справедливости. Этика справедливости была описана в теории Колберга, это та ее разновидность, которая применима, главным образом, к мальчикам и мужчинам. Но, по мнению Гиллиган, этика заботы столь же важна и обоснованна, как и этика справедливости.


Введение

Гиллиган начинает свою книгу со следующих строк: «Вот уже более десяти лет я выслушиваю людей, говорящих о нравственности и о себе. Где-то посередине этого пути я начала улавливать различие в их голосах, заметила существование двух способов рассказа о проблемах нравственности, двух способов описания взаимоотношений между собой и другими людьми… На общем фоне психологических описаний обретения самоидентичности и морального развития, о которых я читала и которые изучала на протяжении ряда лет, стали выделяться женские голоса, звучавшие по-иному. Именно тогда я начала подмечать повторяющиеся проблемы в интерпретации женского развития и связывать эти проблемы с неоднократным исключением женщин из критического анализа теоретических построений в области психологических исследований».

Данные для построения собственной теории Гиллиган получила из трех разных исследований. В «исследовании студентов колледжа» приняло участие 25 студентов и студенток-второкурсниц, отобранных в случайном порядке среди тех, кто записался на курс, посвященный проблеме нравственного и политического выбора. Этих студентов проинтервьюировали дважды: первый раз, когда они были выпускниками, а второй – по прошествии пяти лет после выпуска. Однако Гиллиган обратила внимание также и на то, что среди 20 студентов, начавших, но бросивших курс, 16 были женщинами. Такое диспропорциональное гендерное различие столь сильно бросалось в глаза, что Гиллиган вступила в контакт и проинтервьюировала и этих женщин.

«Исследование решения об аборте» было основано на результатах интервью с участием 29 женщин в возрасте от 15 до 33 лет. Все женщины были беременны и подумывали об аборте, к Гиллиган они были направлены службами при женских консультациях в абортариях. Гиллиган собрала в ходе интервью полную информацию по 24 из 29 женщин, 21 женщина была проинтервьюирована еще раз по прошествии года после того, как выбор был сделан.

И, наконец, «исследование прав и обязанностей» состояло из интервью, взятых у людей обоего пола, входящих в 9 возрастных групп: 69, 11, 15, 19, 22, 25-27, 35, 45 и 60 лет. В каждой возрастной группе было по 8 мужчин и 8 женщин, соответственно, общее количество участников равнялось 144. По два человека того и другого пола из каждой возрастной группы участвовали также в более интенсивном процессе интервьюирования. Гиллиган не интервьюировала одни и тех же людей по достижении ими определенного возраста. На это понадобилось бы более пятидесяти лет! Вместо этого Гиллиган проинтервьюировала разных людей, входящих в вышеуказанные возрастные группы. Такой подход носит название поперечно-срезового.

Отличительной особенностью всех трех исследований было то, что Гиллиган использовала методику интервью для сбора данных. Процедура исследования была построена так, что сначала автор предполагала всем участникам интервью один и тот же стандартизированный набор вопросов. Однако в ходе интервью Гиллиган на месте придумывала и задавала дополнительные вопросы, которые могли бы помочь подобраться к какому-либо интересному явлению, вскрывшемуся после ответа участника на ранее заданный вопрос. Общая цель, с которой задавались вопросы, состояла в изучении понимания людьми самих себя и собственной нравственности. Дополнительные вопросы задавались из-за необходимости глубже вникнуть в линию рассуждений и логику каждого отдельного человека для того, чтобы определить их отношение к самим себе и собственной нравственности.


Результаты

Самым важным открытием, сделанным в ходе исследования решения об аборте, было то, что женщины зачастую выражали свое нравственное понимание в терминах своих взаимоотношений с другими людьми. Они фокусировали внимание на взаимоотношениях с растущими внутри них детьми, с родителями, с сексуальными партнерами и с друзьями. И когда они говорили о своих взаимоотношениях, то чаще всего они говорили о заботе и ответственности. Дайана, возраст которой приближался к третьему десятку, описала свою концепцию нравственности следующим образом:

Такое ощущение, что я пытаюсь отыскать правильный путь в жизни, но я всегда помню о том, что мир полон реальных и осознаваемых проблем, и в каком-то смысле все мы обречены на смерть, и возникает вопрос, а правильно ли приводить в этот мир детей, когда для нас актуальная проблема перенаселения, и правильно ли тратить деньги на обувь, когда одна пара обуви у меня уже есть, а другие люди вообще ходят босиком? Является ли это частью самокритичного взгляда, частью вопроса «На что я трачу свое время, и какой смысл в моей работе?» Я думаю, что во мне есть настоящая потребность, настоящий материнский инстинкт заботиться о других – заботиться о своей матери, заботиться о детях, заботиться о мире в целом. Когда я сталкиваюсь с вопросами нравственности, я постоянно задаю себе примерно такой вопрос: «Заботишься ли ты обо всех вещах, которые кажутся тебе важными, и как ты растрачиваешь себя и пропускаешь мимо себя эти вопросы?»

В итоге Гиллиган обнаружила, что то, как женщины выносят нравственные суждения, - напоминает изделие, сотканное из взаимоотношений, заботы и ответственности.

Хотя женщины имели отличные от мужских нравственные взгляды, но, вместе с тем, они отличались и друг от друга по уровню морального рассуждения. Гиллиган писала «Умозаключения женщин, в частности, в отношении диллемы об аборте обнаруживают существование особого морального языка, чья эволюция отображает последовательность развития. Это язык эгоизма и ответственности, определяющий нравственную проблему как одну из обязанностей заботиться о других и избегать боли. Причинение боли считается эгоистичным и безнравственным в своем порицании безответственности. Неоднократное употребление женщинами в разговоре о нравственном конфликте слов эгоистичный и ответственный, учитывая ту базовую моральную направленность, которую данный язык отражает, помещает женщин отдельно от мужчин, которых изучал Колберг, и свидетельствует о существовании другого понимания нравственного развития». Далее Гиллиган описывает последовательность из трех уровней развития морального мышления в рамках женской этики заботы, которые приблизительно соответствуют трем уровням развития морального мышления в рамках мужской этики справедливости по Колбергу.


Первый уровень: ориентация на индивидуальное выживание

Вспомните, что в теории Колберга на предконвенционалном уровне мальчики и мужчины выносили моральные суждения, исходя из стремления избежать наказаний и получить награды. В данном случае основным стремлением, стоящим за нравственным поступком, было стремление извлечь для себя пользу. Схожим образом, самый примитивный уровень развития женского морального мышления основан на заботе о самой себе с целью обеспечения собственного выживания. Женщинам в исследовании Гиллиган нужно было что-то сделать с ситуацией нежелательной беременности и с возможностью, что их жизненные цели могут быть никогда не осуществлены. Поняв это и чувствуя себя отчужденными от окружающего мира, многие женщины испытывали злость и «сбегали» от ситуации, в которой они были бы неспособны осуществить множественно запланированных вещей. И все их зарождающиеся нравственные действия были основаны на решениях, целью которых была защита себя. Девятнадцатилетняя Бетти, бывшая приемным ребенком в семье и имевшая за своей спиной уже несколько абортов, нарушений общественного порядка и учебу в исправительном заведении, предложила такой ответ на диллему Гейнца:

Лекарь его «кидает», и его жена умирает, поэтому лекарь заслуживает того, чтобы его тоже «кинули». (Можно ли назвать этот поступок правильным?) Вероятно. Я думаю, что выживание является одной из наиважнейших вещей в жизни, тем, ради чего люди борются. Я думаю, что это самое важное, еще более важное, чем кража. Кража может быть неправильным поступком, но если для того, чтобы выжить, вам нужно украсть или даже кого-то убить, то это то, что следует сделать. (Почему это так?) Я думаю, что самосохранение является самым важным; в жизни нет ничего важнее. Многие говорят, что для большинства людей самым важным является секс, но мне кажется, что для людей самым важным является самосохранение.


Второй уровень: добродетель в форме жертвенности

Согласно Колбергу, на конвенциональном уровне у мужчин происходит смещение фокуса внимания на исполнение собственного долга. У Гиллиган женщины также начинали считать, что им необходимо исполнять свой долг. Но в отличие от мужчин Колберга, женщины Гиллиган приравнивали понятие «долга» к понятию «забота о других». Они начинали полагать, что их прежняя фокусировка внимания на себе была эгоистичной. По мере более полного осмысления собственного положения, некоторые женщины начинали понимать, что их основная роль сводится к заботе о будущем ребенке. Такой подход, в свою очередь, служил мотивацией к принятию более общей ориентации на ответственность, когда женщины связывали свои человеческие ценности с усилиями, направленными на заботу о других людях. На данном уровне «делать добро» сводилось к «делать что-то для других». Но проблема заключалась в том, что женщины в своей заботе о других часто переступали определенную грань и начинали пренебрегать заботой о самих себе. Забота – это то, что вы делаете для других людей, а не то, что вы делаете для себя. Сандра, 29-летняя католичка, медсестра, в реальности столкнулась с данной проблемой. Размышляя над своим решением сделать аборт, она обнаружила, что ей было очень сложно услышать, что ей хотел сказать собственный голос. Вот ее слова:

Как мне казалось, я сделала это не столько для себя, сколько для моих родителей. Я сделала это, потому что мой врач сказал мне это сделать, но внтри себя я никогда не допускала, что сделала это для себя. Но затем мне пришлось сесть и признаться себе: «Нет, на самом деле я не хочу становиться матерью. Я честно не испытываю желания становиться матерью». В конце концов, не так уж плохо было произнести эти слова. Но мои чувства были иными до тех пор, пока я ни поговорила (со своим консультантов). Было просто ужасно иметь такие чувства, поэтому я просто не собиралась это чувствовать, и я заблокировала выход своих чувств наружу.


Третий уровень: нравственность ненасилия

Согласно Колбергу, на постконвенциональном уровне цель мужчин сводилась к тому, чтобы делать то, что правильно, даже если за это приходится дорого платить или это приводит к нарушению долга. Для мужчин в исследовании Колберга это зачастую означало действовать согласно интернализованным принципам высокой морали, основанным на стремлении сделать как можно больше добра для как можно большего количества людей. Хотя главным была забота о людях, «люди» были абстрактным понятием, не имевшим, в действительности, никакого отношения к какому-либо конкретному человеку. Даже война могла расцениваться в качестве абсолютно легитимного ответа на широкомасштабное нарушение личных свобод, несмотря на то, что в итоге могли погибнуть сотни тысяч людей.

У Гиллиган же было несколько иное видение наивысшего уровня. Когда женщины в исследовании Гиллиган достигала своего третьего уровня, они приходили к пониманию того, что пренебрегали собой, и даже в некотором смысле утратили себя, играя роль тех, кто оберегает и защищает других. Размышляя дальше, они начинали понимать, что в своей жизни они тесно связаны с другими людьми, и что, пренебрегая собой, они причиняют вред не только себе, но и другим. При достижении третьего уровня у них формировалось новое понимание взаимосвязей, существующих между ними и важными в их жизни людьми. Фокус внимания смещался с заботы лишь о себе или с заботы лишь о других на заботу об отношениях. Но во всех случаях приоритетными оставались отношения со значимыми другими. Абстрактные принципы справедливости были намного менее значимыми. Ответ студентки колледжа (не принимавшей участие в исследовании решения об аборте) служит иллюстрацией данного положения:

Мой основной принцип состоит в том, чтобы не причинять вреда другим людям, покуда вы не выступаете против собственной совести и покуда остаетесь верны себе… Существует так много нравственных дилемм, таких как аборт, убийство, воровство, моногамия. Если возникают спорные вопросы наподобие только что упомянутых, я всегда говорю, что решение должно быть принято самим человеком. Именно он должен принять решение и затем поступить по совести. Нравственных абсолютов не существует. Законы – это прагматичные инструменты, но они не являются абсолютами. Жизнеспособное общество не может все время делать исключения, но вот лично я… Боюсь, что в один прекрасный день в отношениях со своим парнем я стану инициатором большого кризиса, и кому-то будет больно, причем ему будет больнее, чем мне. Я чувствую, что обязана не причинять ему боль, но, кроме того, обязана также не лгать. Я не знаю, возможно ли одновременно не лгать и не причинять боль.


Обсуждение

Гиллиган подытоживает различия между женской моралью, которая чаще всего базируется на этике заботы, и мужской, которая чаще всего базируется на этике справедливости, следующим образом: «Моральный императив, постоянно всплывающий в интервью с женщинами – это обязанность заботиться, обязанность распознавать и смягчать «реальные и осознаваемые проблемы» мира. Для мужчин же нравственный императив проявляется скорее в качестве обязанности уважать права других людей и, таким образом, оберегать право на жизнь и самореализацию. Женское стремление к заботе имеет отношение скорее к самокритике, нежели к самозащите, в то время как мужчины изначально воспринимают долг перед другими людьми негативно и в терминах невмешательства… При развитии постконвенционального понимания женщины начинают считать, что насилие неотъемлемо от неравенства, в то время как мужчины начинают думать, что ограничения понятия справедливости плохо различимы по причине отличий в человеческой жизни».

Уф! Кое-что требуется разжевать. Позвольте мне упростить одну из этих идей. Речь здесь идет о такой мысли Гиллиган: по-видимому, у мужчин конечной нравственной целью является защита определенных фундаментальных прав. Под фундаментальными правами понимается то, что идет в ногу с правами на жизнь, свободу и поиски счастья. То, что оказывается на пути реализации данных прав, носит название «несправедливости». Мужчины с высокими уровнями морали ценят эти принципы, что могут даже отдать им приоритет перед отношениями с родителями, с женами или с собственными детьми. Женщины же, напротив, считают, что значимые и глубокие личные отношения имеют большую ценность, нежели абстрактные, индивидуалистические принципы. Для женщин несправедливость обретает форму чего-то, что угрожает святости отношений. В отличие от мужчин, чья озабоченность этими абстрактными принципами может иметь, а может не иметь какую-либо связь с конкретной жизненной ситуацией, женщины практически всегда сосредоточены исключительно на ситуациях реальной жизни. В то время как женщины заняты тем, что пытаются смягчить перенесенные человеком травмы и насилие, имевшие место в условиях реальной жизни, мужчины более склонны к тому, чтобы, прежде всего, начать осуждать тот принцип или правило, которое привело к травме или насилию.

И пока я пишу эти слова, Америку все еще потряхивает после серии ужасных террористических актов, произошедших 11 сентября. С тех пор страна стала постоянным свидетелем транслируемых через СМИ изображений разрушений, возникших в результате угона четырех пассажирских самолетов и намеренного нацеливания их на Пентагон и два здания Центра Мировой Торговли. Более 2000 человек, находившихся внутри этих зданий, погибли. Тогда я предложил студентам отвести предназначенное для занятия время на разговор о том, что вообще они думают по поводу произошедших терактов. Гендерные различия, обнаруженные в обсуждении, были просто поразительны! Практически все без исключения мужчины хотели отправиться в Афганистан и «разбомбить» его. А практически все без исключения женщины полагали, что бомбить все подряд бессмысленно и что это лишь ухудшило бы положение дел.

Мужчины приводили аргументы, исходя из принципа справедливости. Теракты, обрушившиеся на добропорядочных граждан США были расценены ими как абсолютное нарушение наших прав на жизнь, свободу и поиски счастья. Мужчин мало заботило то, сколько жизней могло бы быть потеряно в результате любой контратаки, предпринятой Соединенными Штатами. Многие мужчины выразили даже заинтересованность в том, чтобы присоединиться к военным и участвовать в акте возмездия.

Женщины, присутствовавшие на занятии, выразили абсолютно другое настроение. Они определили трагедию не как нарушение абстрактных принципов и прав, а как нарушение святости человеческих отношений. Они выступили против какой бы то ни было контратаки со стороны Америки, атаки, которая на их взгляд, привела бы лишь к еще большему количеству смертей, причинила бы еще больший эмоциональный вред, но, очевидно, не была бы концом всей истории. Женщины также были крайне взволнованы возможностью потерять своих друзей, ушедших воевать, но не только потому, что их друзья могли умереть на войне, а по более общей причине: потому что их друзьям нужно было бы уезжать.

Мораль истории такова: то как нравственные суждения выносятся женщинами, и то, как они выносятся мужчинами, имеет свои отличительные особенности. В то время как мужчины обнаруживают склонность верить в то, что абстрактные моральные принципы превосходят специфику любой ситуации, женщины фокусируют внимание на специфике отношений в тех ситуациях, о которых они размышляют. Но помните о том, что Гиллиган не говорила, будто женские представления о нравственности лучше или хуже мужских. Они просто различны. Но, по-видимому, о схеме Колберга нельзя сказать то же самое. Создавая свою первоначальную систему классификации морального развития, он опирался на ответы мужчин на гипотетические дилеммы. Создается впечатление, что ни ему, ни, возможно, какому-либо другому из множества ученых, занимавшихся доработкой его теории, не пришла в голову мысль: то, что применимо к мужчинам, может быть неприменимо в равной степени к женщинам. На самом деле, Гиллиган на страницах своей книги не раз отмечала, что многие участницы исследования, выносившие суждения, исходя из высоких уровней морального развития с использованием этики заботы, в рамках этики справедливости были бы определены на более низкий уровень, соответствующий стадии 3 по схеме Колберга. Таким образом, складывается впечатление, что шкала Колберга недооценивает способности женщин к моральному рассуждению. Поэтому если бы Гиллиган поставила этику заботы на первое место, а этику справедливости – на второе, ее нельзя было бы винить в том, что Колберг неправильно расставил акценты, заставив ее, вследствие этого, столь сильно вспылить. Тут все дело в том, что у вас могут появиться проблемы, если вы будете пытаться оценивать нравственность одного пола глазами (или шкалой измерений) другого. Просто эти вещи нельзя ни смешивать, ни противопоставлять друг другу.



Я хотел бы закончить главу напоминанием о том, что после того, как все сказано и сделано, после того, как весь разговор об этике заботы женщин и этике справедливости мужчин изложен на бумаге, нет ничего такого, что неизбежно побуждало бы женщин рассуждать о нравственности отлично от мужчин. Да, по-видимому, они все-таки рассуждают по-другому, но они не обязаны это делать. Несомненно, многие женщины могут рассуждать в соответствии с этикой справедливости, а многие мужчины аналогичным образом могут рассуждать в соответствии с этикой заботы. По этой причине Гиллиган предпочитает считать, что два данных подхода являются отражением разных «тем» в моральном рассуждении. Суть здесь в том, что игнорируя на протяжении всей своей истории голоса женщин, психология сослужила сама себе плохую службу, не сумев открыть существования альтернативных путей нравственного развития. И для любой науки, стремящейся отыскать правду о положении человека, было бы большой ошибкой не прислушиваться ко всем звучащим голосам.

Уоллес Диксон «Двадцать великих открытий в детской психологии», - СПб., 2004 г.



Tags: женщины, мотивация, общество
Subscribe

Posts from This Journal “женщины” Tag

  • "Ты ещё и вяжешь?!"

    - спросила меня мама в воскресенье. Мы разговаривали по Скайпу и она увидела зародыш моего креатива: шарфик-хомут приятного цвета застираной…

  • С днем матери всех мам!

    Я не знаю, что ещё написать. Это самый трудный, самый долгий, самый недооцененый и в то же время, самый благодарный труд. Видеть, как они…

  • С 8 марта!

    Женщины, которые меня вдохновляют, вы разные. Без вас я не то, что я, а что-то, что я не. Спасибо вам, что вы есть в моей жизни! Плывущие против…

Buy for 20 tokens
Новая игра мужа, написаная за пару дней. Потому что же все биткоины в хочут! Раз люди хочут, то нужно идти в ногу со временем. Ссылка вот: https://play.google.com/store/apps/details?id=com.WeronaLabs.BitcoinMatch, а скриншоты под катом.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments